Воскресенье 18 Февраля 2018 00:52
Барзу Абдураззаков: Театр это сумасшедшие люди, а таковых сейчас нет
12 Июня 2013

Барзу Абдураззаков: Театр это сумасшедшие люди, а таковых сейчас нет

В Кыргызстане 20-го июня пройдет премьера спектакля по повести Чингиза Айтматова «Плаха», который ставит известный таджикский режиссер Барзу Абдураззаков. Накануне премьеры режиссер ответил на вопросы «Озодагон».

- Почему именно «Плаха»? У Айтматова много других произведений…

- Не я пришел к этому, к этому пришли кыргызы, потому что в этом году отмечается 85-летие Айтматова. И в сентябре будет здесь очень большой фестиваль, посвященный Айтматову. Идея зародилась поставить спектакль именно к этому фестивалю.

Но в любом случаи я бы рано или поздно вернулся бы к Айтматову. Только потому что Айтматов это Айтматов, я очень люблю его литературу.
Всякий спектакль это судьба. Я никогда не думал, что буду ставить «Плаху». И когда я взялся за нее, я вспомнил что роману 30 лет, он написан в 83 году. Айтматов в моей жизни играет очень важную роль.

Это человек, который сфокусировал мою юность на творчестве. Можно сказать, что юным я еще был без парусов, после того как ознакомился с творчеством Айтматова, они у меня появились.

Барзу Абдураззаков: Театр это сумасшедшие люди, а таковых сейчас нетСтранная вещь, роман Айтматова был написан на русском языке и когда его перевели на кыргызский он получил название «Кыямат» - страшный суд.

А плаха и страшный суд – это разные вещи. Айтматов прекрасно понимал, что это разные вещи. Однако он не стал переименовывать свой роман, он оставил название «Кыямат», и когда я перечитываю Айтматова, я вижу что у маэстро была тревога, он видел что мир рушится, идеалы рушатся.

И я сейчас понимаю, и мои чувства сейчас адекватны с тем что переживал Айтматов. Ибо я тоже чувствую что идеалы рушатся я вижу как мир приходит к тому страшному суду.

Я вижу как зло, не просто надвигается, а как все на стороне зла. И поэтому я ставлю этот спектакль и называю его «Киемат» а не «Плаха». Я взял за основу третью часть, историю между Бостоном и Базарбаем. Я так и назвал свой спектакль «Плаха часть третья фатум». Судьба.

Ибо если вы обратите внимание, то увидите что Айтматов довольно серьезный пессимист. Он не дает никому никакой надежды, он убивает Авдия, он уничтожает Бостона, он уничтожает Гулумкан, он уничтожает Арзыгуль, он уничтожает Эрназара.

Никому, Айтматов никаких шансов не дает. Он настолько объективен, настолько не фальшив и об этом я ставлю спектакль.

- Он будет только по третьей части? А как быть истории с волками Акбарой и Ташчайнаром?

- Да, он будет только по третьей части. Это именно история Бостона и Базарбая. Там идут линией Акбара и Ташчайнар, потому что представить историю Бостона и Базарбая не представив историю волчат глупо. Конечно же они связаны Акбарой. Акбара вообще связующая нить всего романа, вот начиная от Моюнкумов и Авдия и всех прочих, они связаны, судьбой своей. Акбара тоже там будет, конечно же.

- Когда намечена премьера спектакля?

- 20-го июня. У театра «Учур» уже висит афиша. 20 июня я думаю - уже сыграем спектакль.

- Сколько актеров будет задействовано в спектакле?

- 13 актеров театра Учур. У вас вы знаете, замечательная атмосфера, но, к сожалению, театр находится в бесхозности.

Кыргызы могли бы вообще свернуть мир, если бы они обратили внимание на свои театры, и насколько талантлив этот народ. Вы знаете, удивительно талантливый народ, добрый и талантливый. Но театр очень бесхозный.

- Как вы оцениваете нынешнее состояние театра в Кыргызстане и каким видите его будущее?

- Нет будущего. Я вижу, что будущего у театра нет. И не только в Кыргызстане, а вообще в Центральной Азии.

И если страны не возьмутся серьезно за театр, то никакого будущего не будет. Я вижу что это все остатки, осколки того что скоро исчезнет, театра вообще скоро не будет не только здесь, но и в Таджикистане, Узбекистане, Казахстане, Туркмении.

В ЦА театр гиблое дело, к несчастью. И у меня на этот счет оптимизма нет. Потому что школы нет, потому что это все как дрейфующая льдина, дрейфует и потихоньку тает и тает, и все. Я думаю, что это еще 5 лет и все, здесь не будет театра.

- Какие признаки у этого кризиса? Осознает ли это интеллигенция?

- Конечно, всегда театр делается на идеологах, на неких сумасшедших людях. Так скажем шейхах. Мы прекрасно видим, что идеологов нет.

Нет безумцев, нет архимедов, которые говорят дайте мне ось земли и я переверну мир, нет людей которые с папками бегают и говорят я гений.

И на горизонте этих людей нет. Есть куча посредственностей, которые правят театрами. Посредственности никуда не приведут. Нужны Колумбы. А Колумбов нет.

Внутри театра давно уже проявляется некая гниль, которая ведет к общему тотальному тупику. Театр – это сумасшедшие люди. Сумасшедших людей сейчас нет. Нет ни Станиславского, нет ни Вахтангова, нет Любимова. Я имею в виду театры ЦА, тех людей которые могут вставать рано утром и бежать в театр переворачивать сознание людей таких людей сейчас нет. А раз их нет то нет и театра.
Советская мера для театра она исчерпала себя. Для театра наступил момент 91 года, развала. Вот мы теперь видим это через 20 лет в театре.
Та теория, которая была она больше не играет, не работает. Все, колхозов больше нет, совхозов больше нет, партии больше нет. Вот проблема в чем. Нужно бегать работать, делать театр и не ждать когда тебе дадут зарплату.

- Эта ситуация присуща только нашему региону? В России тоже так?

- Нет. Потенциал России очень силен, Россия воспитывает огромное количество талантов. Потом, кроме того это исходит из нашего менталитета, мол вот мы кыргызы, таджики мы сами справимся. Это неверное понятие.

Вот недавно у меня был разговор в одном из местных университетов на обсуждении одного дипломного спектакля.

Когда я стал говорить свое мнение об этом спектакле возник скандал. Люди уже за моей спиной, когда я ушел, стали говорить: а что в Киргизии мы сами не можем справиться, зачем нам нужен таджик?

Ерунда это все. Ни кыргыз, ни таджик уже своими силами справиться с этой бедой не сможет.

Ибо нужны таланты. Англия великая футбольная держава, но мы видим, что и Германии и другим европейским странам нужны и португальцы и аргентинцы и они их зовут к себе.

Качество важнее чем что-то национальное.

Я это говорил с одним местным высокопоставленным деятелем, о том что вы должны пользоваться всем что есть. Лучшее нужно брать, где бы оно ни было.

Как пророк Мухаммад сказал, если знания будут в Китае надо брать их оттуда. Знание больше чем намаз. И я с ним согласен на сто процентов.

Теперь наступил момент кризиса, когда вновь нужно обращаться к лучшему что есть в мире. Надо брать лучшее, литовец ты или еврей, таджик, да кто бы ни был, нужно брать, платить деньги и делать заново науку театра.
То есть если это я, мне нужно поручить какой-нибудь театр, чтобы я обучал ребят чтобы я взял допустим, пять режиссеров и через три года я бы их выпустил. Я уеду, а знания останутся.

Приедет, допустим Вайткус, приедет допустим Панков, или кто-нибудь другой, от этого только польза нации.

- Есть какая-то связь между этим жестким кризисом в театре с процессами в политике, в общественной жизни?

- Понимаете, странная вещь, мы видим кризис страны, мы видим кризис России 17-го года. Но при этом мы видим всплеск третьей студии МХАТ во главе с Вахтанговым, мы видим работы Мейерхольда, мы видим работы Станиславского..
Что-то здесь, наверное, не совсем связанно.

Театр с одной стороны отражает очень четко внутриполитическую деятельность. Но, с другой стороны для художника в любой ситуации важна питательная среда. Он как та бактерия, которой пользуются в любой ситуации.

- Что последует за развалом театра?

- Вот такой театр, который существует сейчас, он никому не нужен. В театры никто не ходит, театр не авторитетен, режиссеры не авторитетны.

Существует здание, которое еле еле себя тащит. Нужно нечто новое, нужна реформа. Театр отстал на много на много лет. В Таджикистане театр отстал на 50-60 лет, он ничего не может зрителям дать, он не может конкурировать с интернетом. Зачем он нужен? И мне абсолютно не жалко, если этот театр умрет, у меня нет боли, умрет пусть умрет, туда ему и дорога.

- Я мог бы поспорить в этом вопросе. А как насчет успеха вашего спектакля «93-й». Несколько лет назад у него был аншлаг в Душанбе. Может, быть не все так безнадежно?

- Я еще раз повторю, нужны идеологи, нужны Колумбы, нужны люди которые могут потрясти публику.

Нужны очень хорошие собеседники, а театр это беседа, между режиссером и публикой. А у нас их нет, и не предвидится.

Насчет того спектакля. Это редкий случай, когда еще остатки прежней культуры. И после «93-его» и после другого спектакля «Иммигрант» министерство культуры всех созвало и сказало, меня никуда не брать.

Все на мне поставили точку, больше никуда, ни один театр в стране меня не пригласит.

Если даже завтра я буду ставить «Колобка» то наверху будут думать, что я готовлю какую-то бомбу против Рахмона. Это могут делать только идиоты.

Я не хвалюсь, но, по крайней мере в Центральной Азии я имею вес. Мое знание, моя наука то что я с собой несу, необходимо моей стране, которой я оказался не нужен. И это очень больно.

Беседовали Мирлан Киизбаев, Марат Мамадшоев,
«Озодагон»


Барзу Абдураззаков: Театр это сумасшедшие люди, а таковых сейчас нет

Комментарии:

Имя*

E-Mail

Комментарий


Пока комментариев нет (

НОВОСТИ ПО ТЕМЕ


ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

Самое обсуждаемое


АРХИВ

« »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс